Мария Белова: детство в оккупированном Гомеле, спасение узников и встреча с дедом Талашом
Мария Ивановна Белова, уроженка Гомеля, пережившая оккупацию города в годы Великой Отечественной войны, поделилась воспоминаниями о детстве в лихие 1940-е годы. Ныне 90-летняя женщина, проживающая в Бобруйске, описала в письме ужасы войны, которые пережили тысячи детей того времени, а также события, свидетелем которых она стала в оккупированном Гомеле.
Белова рассказала о попытках её семьи спасать советских военнопленных из лагеря, расположенного в районе улиц Советской, от обувной фабрики «Труд» и территории фабрики «8 Марта». По просьбе младшего брата, имевшего связи с местным жителем Барыкиным, её мать трижды выкупала пленных: первый раз за десять яиц на проходной фабрики «Труд», затем дважды за котлеты и курицу на второй проходной в переулке Книжном. Выкупленных военнопленных приводили домой, где семья скрывала их, пока за ними не приходил дядя Павел. Мать строго наказала детям отвечать на любые расспросы о мужчинах в доме одной фразой: «Батька помер». После третьего выкупа семья переехала в другой дом, но была найдена гестаповцем Людвигом, что привело к допросам и издевательствам.
Дулаг-121 и его роль в оккупации
Белова упомянула о Дулаге-121 как о месте содержания военнопленных под открытым небом. Согласно актам специальной следственной комиссии Гомельского городского Совета, в сентябре 1941 года в северо-западной части города в границах улиц Советской, Тельмана, Портовой и переулка Военного был организован «Центральный пересыльный лагерь военнопленных № 121», просуществовавший до октября 1943 года. Лагерь являлся одним из основных звеньев фашистского конвейера смерти и был местом реализации расистской программы уничтожения славянских народов. По свидетельствам выживших, в день здесь иногда хоронили по 200–300 человек.
За весь период оккупации Гомеля, длившейся 829 дней, в городе уничтожили до 140 тысяч советских граждан, включая 30 тысяч местных жителей и не менее 100 тысяч военнопленных. Евреев содержали отдельно в гетто, расположенных в Монастырьке и Новобелице, где они становились жертвами массовых казней. Коммунистов и евреев выкупать было запрещено.
Белова также поделилась воспоминанием об освобождении Гомеля. Когда рано утром на улицах раздалась русская речь, зазвучала гармонь и прекратилась стрельба, множество детей собралось у реки Сож у взорванного моста, около электростанции и на понтонной переправе в Новобелице. Здесь переправлялись советские войска. Каждый солдат старался погладить детей по голове и угостить их чем-нибудь. На валуне сидел маленький старик в галифе, деревенской рубахе с кушаком и лапоточках, который раздавал детям кусочки голубого сахара, отбивая их двухрожковой табакеркой, в которой солдаты хранили махорку. Позже Белова узнала, что это был дед Талаш.
В письме автор обращается к своим одноклассникам из школы № 16 и вспоминает учителей — первую учительницу Ольгу Чуянову и классного руководителя Зинаиду Федоровну Винюкову. Белова подчеркнула, что помнит всё от начала войны до освобождения Гомеля, и надеется, что грядущие поколения никогда не допустят повторения пережитого.
Источник: Гомельская праўда (gp.by)
