Школьный учитель истории о жизни белорусов под польским правлением и мифах вокруг событий 1939 года
День народного единства, отмечаемый 17 сентября, — один из самых молодых праздников Беларуси, но с глубокими историческими корнями. С 1940 по 1949 год в СССР эта дата праздновалась как День освобождения трудящихся Западной Белоруссии от гнёта буржуазии и помещиков. После присоединения Польской Народной Республики к социалистическому лагерю праздник перестали широко отмечать, чтобы не осложнять отношения с поляками. Из топонимики белорусских городов исчезли названия, связанные с 17 сентября: так, гомельская улица Имени 17 сентября в начале 1950-х вернула своё прежнее имя — Рогачёвскую. Лишь в июне 2021 года указом президента день официально вошёл в календарь государственных праздников Республики Беларусь.
Декады забвения и задача для учителей
Десятилетия вынужденного забвения осложнили пропаганду исторических знаний молодёжи. Современное подрастающее поколение имеет доступ к куда большему объёму информации, чем их сверстники полвека назад, но далеко не всегда эти источники беспристрастны и объективны. В беседе с учителем истории гомельской средней школы №40 Игорем Чижиком разбираются основные мифы, которые насаждают в умах молодежи альтернативные «историки».
Если раньше в советское время подчёркивался освободительный поход Красной армии и необходимость отодвинуть границы СССР перед неизбежной войной с Германией, то теперь акценты смещены в сторону народно-освободительного движения в подвластных Польше районах Беларуси и стремления к национальному объединению. Это смещение справедливо, потому что нельзя позволять школьникам думать, будто западные белорусы покорно терпели польское угнетение все 18 лет после подписания Рижского договора. Напротив, народно-освободительное движение не затихало всё это время.
Причины восстания и партизанская война до 1925 года
Основными причинами недовольства были закрытие белорусских школ, ограничение использования белорусского языка, нехватка земли у крестьян, переселение польских осадников (военных колонистов), безработица, тяжёлые условия труда и налоги. Распространённый миф о том, что к началу 1930-х годов поляки якобы приструнили всех белорусов, — обыкновенное передёргивание фактов. Активные партизанские действия в Западной Белоруссии велись вплоть до 1925 года. По официальным польским данным, с 1922 по 1925 год западно-белорусские партизаны провели свыше тысячи различных вооружённых акций и операций.
Решение советского руководства о прекращении поддержки вооружённой борьбы в 1925 году приняли не потому, что партизаны потерпели поражение. Поводом стал инцидент в районе Ямполя на Подолии, когда преследуемый польскими войсками партизанский отряд при переходе советской границы был принят советскими пограничниками за поляков. Разгорелся международный скандал. Примечательно, что само советское политическое руководство признавало массовый, народный характер партизанского движения: в постановлении Политбюро ЦК РКП(б) о его прекращении говорилось, что стихийно нарастающее движение белорусского крестьянства настолько затруднило руководство разведывательной работой, что это наносило вред дипломатии. Победила позиция Народного комиссариата иностранных дел, чьи прагматичные интересы расходились с идеалами мировой революции из Коминтерна и разведуправления. Военно-разведывательную деятельность решено было перевести в формат спящих ячеек и передать её решение политических вопросов в компетенцию Коммунистической партии Западной Беларуси.
Вооружённая борьба против предателей, а не терроризм
Вооружённые акции национально-освободительного движения часто неправомерно называют терором, но это не так. Терор служит для запугивания власти и населения, а в Западной Белоруссии большинство местного населения было против действующей власти. Вооружённое сопротивление — составная часть любого национально-освободительного движения. Показательный пример — покушение 1936 года, осуществленное Сергеем Притыцким на Якова Стрельчука в зале Виленского суда. Стрельчук долгое время входил в руководство Коммунистической партии Западной Беларуси, одновременно работая на дефензиву — польскую тайную полицию. Когда понял, что будет разоблачён, открыто перешёл на сторону врага и согласился выступить свидетелем против 17 членов запрещённой Компартии.
В результате покушения Стрельчук был ранен, но остался в живых. Притыцкого приговорили к смертной казни, но под давлением выступлений рабочих из Польши, Чехословакии, Франции, Англии и США приговор заменили пожизненным заключением. Выживший Стрельчук в период немецкой оккупации пошёл на службу в гестапо, а Притыцкий в сентябре 1939 года сбежал из тюрьмы и пытался пробиться в Варшаву, чтобы защищать столицу Польши от немцев.
Николай Дворников и поддержка западных братьев
Одним из организаторов покушения был Николай Дворников — гомелянин, работник «Гомсельмаша», именем которого названа одна из улиц города. Дворников добровольно вызвался работать в подполье Западной Белоруссии и даже прошёл специальные курсы. Это демонстрирует, что жители БССР никогда не считали западные районы, отторгнутые в 1921 году, отрезанным ломтем. Поддержку братьев под польским гнётом считали делом чести.
При подготовке покушения между Дворниковым, возглавлявшим комсомол Западной Белоруссии, и Притыцким, секретарём Гродненского окружкома комсомола, возник принципиальный спор о месте и исполнителе. Дворников изначально не хотел отправлять Притыцкого на смертельно опасное задание, считая, что партия не имеет права неоправданно рисковать руководящими кадрами, и предлагал подобрать исполнителя из рядовых подпольщиков. Притыцкий воспринял это как сомнение в его смелости. Дворников также против ликвидации в зале суда, полагая, что у исполнителя не будет шансов уйти от полиции. Притыцкий привёл два аргумента: жесточайшая охрана дефензивы делала невозможным перехват Стрельчука в городе, а зал суда оставался единственным местом гарантированного контакта. Кроме того, покушение должно было стать громким актом возмездия, демонстрирующим, что партия жива и продолжает бороться. Спор закончился лишь после того, как Притыцкий потребовал вынести вопрос на рассмотрение ЦК КПЗБ. Дворников согласился, но с условием, что будет страховать Притыцкого в зале суда.
Условия жизни: сравнение между Востоком и Западом
Распространённое утверждение, что «за польским часам было лепей», — это заблуждение из разряда ностальгии о детстве, когда и солнце было горячее, и небо синее. Отдельные этнические белорусы и выбивались в люди, но какой ценой — нужно было практически полностью ополячиться, сменить православную веру на католическую, полностью отказаться от национальной, религиозной и культурной идентичности. Даже после такого жертвования поляки считали перерожденцев неравными и общались с ними свысока. Факты же говорят по-другому. В 1930-х годах БССР стремительно превращалась из аграрной в промышленно развитую республику. Были введены в строй «Гомсельмаш», Кричевский цементный завод, Могилёвский труболитейный, фабрика искусственного шёлка в Могилёве, Гомельский стеклозавод, Оршанский льнокомбинат, БелГРЭС и многие другие предприятия, действующие поныне. К этому добавился взлёт национальной белорусской культуры и литературы, ликвидация безграмотности, возможности для реализации народных талантов. Этот период можно назвать национальным белорусским возрождением.
В Западной Белоруссии ничего подобного не было. Тяжёлая промышленность практически отсутствовала. Большинство предприятий были мелкими, с числом рабочих до 20 человек, полукустарными и мастерскими. При этом Западная Белоруссия занимала около 24% территории Польши и имела 13% населения, но доля её промышленного производства составляла всего около 3% от общепольского. То же касалось развития культуры, образования, социальной сферы. Известных белорусских деятелей 1930-х из восточных районов было немало — Янка Купала, Якуб Колас, Владимир Чарот, Константин Дроздович, Иван Тарич, Иван Червяков. Из западников разве что Максима Танка вспоминают, и то он прославился только после воссоединения.
Политический статус и представительство в органах власти
Разница между положением восточных и западных белорусов была кардинальной. БССР в составе СССР обладала пусть ограниченной, но реальной самостоятельностью — она не входила в состав РСФСР, а наравне с ней и другими республиками составляла единое государство. У Беларуси были свой ЦК КПБ, свой Совет Министров, органы власти на местах. Президент Александр Лукашенко считает БССР предтечей белорусской независимости именно потому, что белорусы получили первый опыт государственного строительства, пригодившийся в 1990-е.
К концу 1930-х годов абсолютное большинство мест на уровне Центрального исполнительного комитета БССР и республиканских органов занимали белорусы — результаты политики коренизации кадров. В местах компактного проживания национальных меньшинств создавались специальные национальные административные единицы. К 1931 году в БССР действовало 55 национальных сельсоветов: четыре польских, тринадцать русских, семь еврейских, шесть латышских, три украинских и два немецких.
В Западной Белоруссии ситуация была противоположной. На выборах в польский Сейм 1922 и 1928 годов белорусское национальное меньшинство имело хоть какое-то представительство — 11 и 10 депутатов соответственно на 400 мест. Но после изменения избирательной системы и принятия новой конституции в 1935 году власти Второй Речи Посполитой фактически лишили национальные меньшинства возможности провести независимых кандидатов. На выборах ноября 1938 года в парламент не попало ни одного представителя белорусского народа. Пока восточные белорусы своими руками строили светлое будущее на своей земле, западные братья на своей земле просто выживали.
Освободительный поход Красной армии и мифы о совместной агрессии
Один из самых живучих мифов касается освободительного похода Красной армии в Западную Белоруссию и Западную Украину. Сторонники этого мифа утверждают, что это была совместная с гитлеровской Германией агрессия против независимой Польши. Однако факты опровергают эту версию. К 17 сентября 1939 года германские войска уже вышли на рубеж Белосток—Брест—Львов. Польское правительство бежало сначала в Румынию, затем в Великобританию. После этого Польша как государство де-факто перестала существовать. Советское руководство не могло допустить, чтобы войска Германии, войну с которой оно считало неизбежной, вышли на границу с СССР, проходившую в 35 км от Минска. Поэтому оно ввело в эти районы свои войска, оттеснив немцев за Буг.
Воинский ритуал вывода войск одной страны и ввода туда армии другой породил ещё один миф о совместном параде в Бресте частей вермахта и Красной армии. Но главное свидетельство характера входа советских войск — поведение местного населения. Ни в одной стране оккупанты не встречаются массово с цветами, хлебом-солью и слёзами радости. А именно так было во всех освобождаемых районах Западной Белоруссии, о чём свидетельствуют архивные документы и фото- и кинохроника. Отдельные стычки с осадниками и жандармами — исключение, польская же армия за редким исключением никакого сопротивления Красной армии не оказывала, выполняя директиву своего главкома Рыдз-Смиглы, который не считал ввод советских войск военным вторжением.
Главный же аргумент таков: 3 сентября 1939 года Франция и Великобритания, выполняя союзнические обязательства перед Польшей, объявили Германию войну. Но ни 17, ни 27 сентября они ничего подобного не сделали в отношении Советского Союза. Это объясняется не любовью к СССР, а тем, что тогдашние лидеры ведущих стран Европы и мира считали вполне законными действия советского руководства по возвращению Белоруссии и Украине земель, насильно отторгнутых от них 18 лет назад.
По материалам: Белка (belkagomel.by)
